| зелёный аргамак ( @ 2010-01-03 00:01:00 |
| Entry tags: | stihits |
“Помнишь, падал Берлин?
Мы рыдали, и слёзы свели смоль волос до седин,
и тонуло метро,
и кровавое знамя взвилось над столицей,
и остались лишь маски: пластмасса лица и два глаза - стеклица,
грызли серые кители,
плакали в кожу перчаток,
сотрясалась обитель и
жители
переставали любить город ветра, дождей и задумчивых туч -
оставался живуч
тот, кто меряет жизнь не в секундах, а в метрах
от линии фронта,
не забыл ли тех наглых ворон, что
клевали в кирзы отпечаток
на затылках ребят
“Гитлер Югент”?
Говорят, в этот день небеса закрывались - пускали лишь в Ад...”
“Да... А помнишь ли ты, как стоял Ленинград?
И держался лишь на атмосферах резин шин машин,
колесящих по мгле.
В коридорах руин,
сквозь иссохшее нёбо
и в небо срывались слова?
КТО ВИНОВАТ?
Все молили взахлёб: о
еде и тепле,
кто был жив, а кто мёртв - о земле”.
* * *
Приглашение на казнЬ.
За ним пришли –
скучающий конвой.
Тюремная карета, площадь, барабанный бой.
Народ, бурлящею волной –
его не зли.
Смолк грохот.
Путь на эшафот:
стук каблуков, звон цепи. Сброд
сомкнулся, пропустив вперёд.
Пронёсся ропот.
Ступеней скрип - поднялся на помост,
к священнику – обряд последний прост:
отпущен грех, пункт следующий погост.
Встал на колени, сгорбив спину -
шею на изгиб.
В мутнеющем сознании картина:
не люди – тени, не металл – бумажный всхлип.
Но глух удар, предсмертен хрип
и голова в корзину.
* * *
(сорок четыре особи)
зажатыми в клюве знаками
выщёлкиваю текст
я – ключ я – замок
я – дверь я – перила
я – смерть сцеплённая с трассой
прошедший пламя горнила
результат вычитания: рудная масса
минус шлаки и смог
благородная сталь объятая кожею
рукоять пистолета крошащая зубы
крест поцелуем которому губы
ведро с помоями – тоже я –
как и канализационные трубы
я –гвоздями в четыре конечности
-иглою под ногти –штыком в брюхо
-серьгою в ноздрю бровь язык клитор ухо
-стрелками на руке чьей-то – вечностью
мной давятся жалятся
бьются
колются хвалятся
мнутся
режутся пилятся гнутся
обжигаются чешутся трутся
выносят дерьмо
палят в пустоту
мною клеймо
но мной и тату
я крюк – мне петля
я нож – полосую запястья
я гильза – трамплином для
пули что опрокинет котёл серой пасты
я раздражаю – скребу по стеклу окна
налетаю на камень – искра холодна
в дерево – нити рву его полотна
* * *
ненависть – намеренная жизнь
в пламени горящего костра
ненависть – на абразиве лжи
острой бритвой выточенный страх
ненависть – разорванный в пыжи
войлок первородного греха
ненависть – охотничьи ножи
вырезающие потроха
ненависть – аккорд на струнах жил
сношенные пальцы по ладонь
ненависть – дорога от “держи”
к самому последнему “не тронь”
* * *
IV(II) - из цикла "города и дороги"
гармония: он + она
горнило чувства – ковка страсти;
головоломка – цель на части:
грудь, гениталии, спина;
галантность, до изнеможенья:
губами в плоть – томленья соль,
горизонтально вожделенье;
гирлянды шрамов тела вдоль –
глав сжитых метки на полях;
гвоздики, лилии, тюльпаны –
гербарий меж страниц романа;
глаза в глаза – вальс в зеркалах –
глиссадом по кругу времён
гармония: она + он
* * *
заВЫть:
“«ты» на «ВЫ»!”
ВЫтравить – напрочь свести кислотой синеВЫ,
ВЫвести, ВЫбросить, ВЫжечь огнём, ВЫрвать сорный коВЫль –
ВЫдающийся джентльмен? ВЫжить из лиги!
“Сменив вереницу постелей,
проткнув миллионы сердец,
мы шли одной волною –
в унисон,
тропою окрашенной в багрец.
В надежде повстречать друг друга в каждом новом теле
(не находя на деле),
сверяли с явью сон -
твой взгляд хладел: “не ОН”,
мой вздох твердил: “иное”.
Одиночеству в сотню лет
конец –
всё на нет.
Как в пророчестве:
там - не
здесь, не сегодня - тогда…
Лес на камне,
высокою гребней,
как далеко, так и близко.
Не зарекайся от тьмы:
(где есть место пользе, случается вред)
игры без риска -
плеснеют года.
Бой - это ОН, прибавляемый к НЕЙ.
Хлеб не
порох, но крови мокрота бледней.
Больше чем Я только МЫ”.
твоему уходу,
мир изменился:
размером стал с осколки, на которые разбился.
время печали прошло.
Нет больше горя:
город, где в яму
ты врыт,
в зеркале моря
горит
(кончена летопись с этого года).
Рёбра оставьте Адаму,
я из огня, Я – Лилит!
Сжечь того, кто тобою прощён,
твоё имя поднять выше
божьих знамён,
приказав: сердце, тише!
И оплакать последний след,
попирая закон –
моя ниша.
Слышать
шёпот, считая за бред,
и отныне сгорать от бессильного гнева,
пряча стон
буду я, а не Ева”.
Смерти на радость,
жизни назло
я на зло,
принесённое вражьим народом
родила ещё большее зло:
выжгла историю этого рода -
скидок не дав на пол и года,
в каждый их дом заселилась беда.
Тонкая белая линия - чёткий пунктир -
полоса------------------------
разделитель: гирями на весах -
Она/Он.
Шоссе - километрика колеса -
в данный момент тир:
открылся сезон.
Первый залп -
с “OFF” на “ON”,
финальный производят в небеса
(официозный pulp).
компас, часы, визитка мишени -
фото, имя, ранг, возраст, пол.
В остальном - налегке.
Особенности: тушь, помада и тени,
родинка/шрам на щеке.
“Здравствуй, я – Дженни,
сыграем в гандбол?”
Старт!
От рассвета к рассвету -
схватка
(азарт!):
мёртв или быстр?
ПАНТЕРА/ГЕПАРД -
та или этот?
Финт или фарт?
Кто спотыкнётся о март?
Финальный выстрел -
разгадка.
Смерть – превращение в АРТ.
с новым кругом
растёт оборот -
в вену адреналин.
Двусторонний отсчёт -
в герцах,
ритмика сердца
на разворот.
Друг перед другом,
но врозь - по две стороны плуга.
Если блин комом, то вышибать дулом клин.
Тающий снег – самый красный
(выкрал у “Сплин”).
Оскар/Эстер,
самурай/амазонка:
крадущимся тигром дракону в/до гонку.
Доблести трассой
жестокие игры:
озеро - брассом,
полёт - первым классом,
удар выкрутасом - энергию в массу.
Шёлк под Сатин…
“Помнишь последний день Трои,
Елена?”
“Спасён только ты, Республики сын –
Гражданин.
Сбережённый от тлена
в полотна картин
вписан будешь не мною
и отправлен в дорогу на жёлтый кирпич,
(виноват в этом Грин)”.
Вегас, твоя кровь струится в обоих,
но клич:
“Должен остаться один!”
ту,
что гложет, уличив во лжи
телефонные книги, плюясь в их листы.
Ты
поймай, если сможешь меня
и сдержи
от прыжка в пропасть ржи.
Хороший, плохой, злой -
прав тот,
чей заряд будет первым -
чужой или свой?
Легковозгораемы нервы,
мокрою солью пот -
вероятен сбой.
Мысль-боёк,
мушка-зрачок,
палец-курок,
ритм-сосудистый ток -
вся Она (плоть + сознание) “ЗА!”
Жать на Его тормоза,
с корнем рвать: Он - лоза.
Коротка - в одну вспышку - гроза.
Широко запахнуты глаза:
(спрячь!) слеза -
заливает волной
память: “Тебе суждено
одно -
пройти от “NO”
до снов,
полных мной”.
Последнее танго в кругу Колизея.
Целуя в висок:
“Ты жесток,
но любим мной
одной -
я сильнее!
Здесь твои дрогнут колени -
ПЛОТИ И КРОВИ
Риму -
сердце сорву спелым плодом мишени
I’m longing,
хоть знаю, чем занят ты был в эту зиму”.
я - пенна.
Время и место встречи - несменно.
“Снова” - нетленно,
непленно - “вместе”,
итог настолько же известен,
сколь бесконечен.
Мир - иссякаем, но вечен”.
Завтракать вместе?
Он - Чемпион, мне же известен вкус
его тела.
Первою фразой вопрос был решён.
Дочь ноября, страстный укус
мой смертелен,
“Горько!” невесте.
сраженье
на грани искусства.
Смерть и рожденье -
две стороны одного чувства.
Жизнь – год за день и
полцарства за ночь.
Прочь –
как естественно это движенье.
Правда - несносна,
безволен обман.
Человек,
Я - цена твоих ран.
“…стекленеет глазниц океан…
НЕ ЗАБУДЬТЕ… ЗАКРЫТЬ МОИХ ВЕК…
погасить изумрудов огран…”
ФИНИШ прячется в СТАРТ. Новый бег -
все, внимание на экран:
“RUN, FORREST! RUN, LOLA! RUN!”
Ромео истекает кровью
(тронут до сердца - доза свинца).
“Камера, стой! Не смотри! Нет мне дела до света,
я для него - без лица.
Из России с любовью,
Джульетта”.
поцелуй: “Bay-you-bay, генерал.
Пуст песчаный карьер.
Face to face, грань-барьер:
револьвер
на наган.
Огнестрельный изъян -
стигмат наших вер.
Яснее всех… точек
прощальная хора
двенадцати обезьян.
Истина - рядом - во взоре
смотрящего, ему этот бонус длиной в сотню строчек”.
Чем заняться мертвецу?
Вслед за зимой
по кольцу,
от начала к концу,
от ребёнка к отцу,
от могилы к венцу -
дюнами, долгой дорогой домой.
“Мой дорогой,
твоя смерть мне к лицу”.
(ДВОЕ – когда не один).
Элвис/Мерлин -
кто из нас горячей?
ОН=ЕЙ.
В полночь ссохнутся тени,
но сквозь толщу глин,
через плоскость растений:
ТЫ ВСЕХ ЖИВЕЙ!
изображая бога.
Невыносимая лёгкость – бесстрастна,
лёгкая невыносимость – убога.
* * *
Эффект лаконичности смазан
объёмом.
С последним громовым раскатом
сквозь горизонт уйдёшь, целованный патроном.
Тесна
кровавая тропа заката.
“Ты видишь в небе гроздь алмазов?
Весна…”
что дал себя убить,
любил,
но не позволил в сердце свить
обитель нам -
сгубил
моей рукою прелесть сна,
ты знал, что завтра кончилась война.
“Я так хотел с тобою встретить лето…”
“Дам дополнительный,
живи!”
“Нет, остановимся на этом”.
Тело будет предано земле,
карточку-определитель -
с собой,
планы и распорядок - золе.
Времени - память, сотри, мой целитель.
“В список внесите:
очередной…”
Око за око,
пулю за сны.
“Здравствуй, Герой… и прощай!”
Умирают легко,
выживать одиноко.
Пять часов вечера
после войны - время пить чай.
“Все наши встречи –
пересечье
параллельных линий.
Два корабля.
Тебя взяла земля,
а мне – семи под килем
и неба с молоком над мачтой…”
Вечерний иней
взрежет миллионы лилий.
И содрогнётся площадь, в каждой миле –
крик-молния, плач той,
чьё имя –
natural born killer.
злиться:
“Свободен! Он цел!
Он - ничей! И однажды приснится…”
все ваши страсти сдаются в аренду.
Я сам продаю эти лица.
Так, с каждой страницей,
СТРОКА ЗА СТРОКОЙ, ВЫРАСТАЕТ ЛЕГЕНДА